Елена, мама двоих дочерей, делится:

«Наверное, наша история похожа на тысячи других семей. До пятого класса всё было хорошо. Вика училась, ходила в музыкальную школу, была обычным, добрым ребёнком. По вечерам мы всей семьёй пили чай, разговаривали, строили планы. У нас полная семья, долгожданные дочери, мы с мужем работали, девочки росли — казалось, всё идёт своим чередом.

А потом дочь будто подменили. Появилась компания ребят постарше, косметика, постоянные требования купить всё так же, как у друзей. Началась агрессия. Она стала угрожать, что причинит себе вред, если мы не отпустим её гулять, и делала это практически по любому поводу.

Дальше становилось только хуже. Однажды она закричала: «Ты меня ненавидишь! Лучше бы ты меня не рожала!» А потом и вовсе: «Умрите! Я не хочу здесь больше жить!»

В тот момент я почувствовала, что каждый день умирает часть моей души. Дома не прекращались скандалы. Через полтора года мы с мужем уже ненавидели не только происходящее, но и самих себя. Мы перестали узнавать друг друга. Младшая дочь постоянно плакала, в доме больше не было спокойствия и чувства безопасности…

Пробовали по очереди разные варианты: перевели в другую школу — появилась новая компания, учиться стала ещё хуже. Потом была попытка суицида: таблетки, реанимация. Всё обошлось, но дальше — учёт, психиатрия, ПДН. Обратились к психологу — не пошла. Отвезли к бабушке в деревню — через неделю сбежала. Запирали дома, забирали телефон, дарили подарки, возили на море, разговаривали часами. Результат — несколько часов, в лучшем случае пара недель.

«В какой-то момент я поняла: мы больше не боролись с подростковым возрастом. Мы просто пытались спасти нашу семью и вернуть дочь, которую когда-то знали и так сильно любили.»

От проблемы к решению.

Сейчас я бы сказала другим родителям и самой себе в прошлом: «Ничего не бойся. Нужно было довериться специалистам ещё после первого разговора». Всё уже действительно вышло из-под контроля. Вика могла не прийти домой ночевать. Восьмой класс — неаттестация. Курит, посылает матом, не слышит ни просьб, ни запретов. И я всё продолжала думать: «Может быть, ещё сами попробуем… Она же пообещала, что исправится». Но через неделю она снова не пришла домой ночевать. Тогда я решилась. Муж меня поддержал. Я позвонила ещё раз. Даже как-то стыдно было просить помощи, но отчаяние было сильнее. Мы отвезли её. Она не хотела ехать, вырывалась, плакала, обещала, что всё изменится, угрожала. А у меня сердце обливалось кровью. Страх. Стыд. Сомнения. Казалось, что я предаю собственного ребёнка. Но потом день за днём становилось легче. Спустя несколько недель первый звонок, думала пошлёт, ожидала обвинения и всё что угодно…

В трубке звонкий голос: «Привет, мам! Как дела? Скучаю! Тут круто, столько всего хочу рассказать…»

Мы прошли курс до конца. Вика вернулась другой — с горящими глазами, ясным взглядом и улыбкой. Теперь она каждый день обнимает меня, играет с младшей сестрёнкой и решила поступать в медицинский. Иногда мне до сих пор не верится, что этот страшный период был частью нашей жизни. Изменились не только наши дети — изменились и мы. Мы пересмотрели своё отношение к воспитанию, стали ближе и сплочённее.

Огромная благодарность специалистам центра «Феникс» за их работу, терпение и поддержку. Если бы мы тогда не решились пройти курс психологической помощи, я даже не знаю, что было бы сегодня с нашей семьёй. Спасибо за то, что помогли нам вернуть дочь и сохранить нашу семью.